чьи-то стихи...
От корня, стволом - в поднебесье
Хвостом просиявшей кометы,
Зачем ты пришла, друидесса,
Сквозь нежные пальцы рассвета?
Я чувствую линию пьесы,
Разыгранной в снах светотени.
Нам вместе скользить, друидесса,
По ранящим граням мгновений!
Мне видится: местью древесной,
И властью, и страстью греховной
Любимого мной друидесса
Ведет на костер свой дубовый.
Кто я ему? Мать иль невеста?
Не помню... Но властны законы,
Диктуемые друидессой
В тяжелой дубовой короне.
Как вопль мой поджег поднебесье?!
В безумстве деревья пятятся...
И дуб твой, и ты, друидесса,
Погублены мной, поджигательницей.
С земною тщетою повенчана,
В презренье любовь уронившая,
Спесивая, смертная женщина,
Богиней себя возомнившая...
++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
Русалка, цыганка, цикада, она понимать рождена
густой разнобой ветрограда, громоздкий полет табуна.
В канкане вакхической свадьбы, полночных безумств
посреди,
она жениха целовать бы могла. Но не станет, не жди.

А станет, вдали от сатиров, менад и силенов ручных,
столичных смущать ювелиров, тиранить портных и портних.
Укрывшись во мрак чернобурки, в атлас, в золотое шитье,
в холодном сгорит Петербурге холодное сердце ее.

И жизнь эта будет напрасна, со всякой другой наравне.
И хватит о ней, и прекрасно. Теперь обо мне, обо мне.

Я мог бы, допустим, майором всемирных спасательных сил,
зевая, лететь гастролером куда Красный Крест попросил.
Ни ямба не чтить, ни бемоля. А выйдя в отставку, осесть
у самого синего моря, у самого что ни на есть.

Но вместо того, от обиды кривясь, поведу под уздцы
бемоля и ямба гибриды, добро хоть не льва и овцы.
Моей погибать без браслета руке, голове - без царя.
И самого черного цвета мне будут встречаться моря.

И все это выйдет досадно, смешно, и т.д. и т.п.
И хватит об этом, и ладно. Теперь о тебе, о тебе.

Но только зачем эти взмахи, зачем этот плеск через борт?
Ты явно напуган, ты в страхе таком, что сбежал бы, да
горд.
Едва приступил я к рассказу, а ты уже белый совсем.
И сразу закуривать, сразу закуривать, сразу. Зачем?

Уймись, не греми кандалами, тебе повезет, повезет.
В твоей поднебесной программе никто ничего не поймет.
В тебе согласятся как раз два фарватера: твой и ничей.
Ты светлая точка пространства, тандем, совпаденье лучей.

Дерзай, мизерабль грандиозный. Быть может, за твой-то
визит,смягчившись, каратель межзвездный и нас, остальных,
извинит.