- (no subject)
-

hip_py
- October 23rd, 0:24
В Варшаве ставят спектакли по произведениям современных русских драматургов.
Я была на 2 таких пьесах: "Изображая жертву" бр. Пресняковых ,а сегодня посмторела "Город" Грищковца. Об уровне постановок ,да и о самой драматургии (гришковец?) мнение может сложиться весьма противоречивое. Меня же всегда привлекает польское прочтение российской действительности. В этот раз я я где-то до середины постановки поёрзывала на стульчике в ожидании клюквы. И она в обязательном порядке расцвела яркими зпизодическими кусками.
Вот, к примеру, как вам?
Игра света-тени. Та-дам...
Немая сцена. Красный прожектор высвечивает фигуру главного героя в кепке, замершего в характерной позе с вытянутой вперед длонью, явно указующей путь к чему-то великому и светлому. В контексте истории о кризисе среднего возраста и желании главного героя "уехать" эта ,безусловно гениальная, режиссерская находка поворачивает течение экзистенциално-бытовой пьесы в совершенно другое русло. Каков подтекст сего действия?
Ещё я не осознала до конца роль ружья, то есть воблы на сцене. Крошка сын, опять перепутала, умудренный непростым жизненным опытом отец приходит к сыну поговорить. Сын по этому слачаю достаёт из какого-то несгораемого шкафа воблу (постарались,наверное, по спец заказу привезли, т.к. в Польше сушеной рыбы в природе не существует, как зефира в шололаде и глазированный сырков,ням-ням). Перед самым своим уходом отец аккуратно заворачивает воблу в газетку и уносит. Занавес, ружье так и не выстрелило.
Ещё зал всё время напряженно молчал и что-то свое переваривал в тех местах,где наша публика обычно смеётся. Никого не улыбнули те мизансцены и реплики, которые меня заставляли по меньшей мере довольно хихикать.
Кульминационный момент, показавшийся самым честным, беседа отец-сын: родитель главного героя (хозяин голубятни) достает из сумки кусок булки и начинает рефлекторно совершать успокаивающее движение - крошит руками хлеб на пол.
Никогда не замечала в Варшаве присутствия голубятен.
Но несмотря на все культурно-бытовые различия, вечер я провела хорошо. А утром буду прихлёбывать кашу с молоком и радоваться, что живу ещё в пределах линии гречки, которая подразделяет Европу на разные её части где-то на словацкой границе, очерчивая стрефу милой многим сердцам гречневой крупы (которую мы вывозили конрабандой в Безансон- французский город, в котором есть милая площадь с цветочными креслицами на месте гильотины, но нет ни одного гречневого зернышка и ни одного кусочка литовской копченой колбасы). Я знаю одного человека: он ест гречку с йогуртом. Как хорошо, что нас ещё что-то удивляет на этом свете.